Как рузаевская типография XVIII века повлияла на книжный дизайн

Николай Еремеевич Струйский — деятель Русского Просвещения, поэт-дилетант, издатель, библиофил. В XVIII он владел поместьем в Рузаевке, построил там великолепный усадебный комплекс, а также частную типографию. Типография была превосходно оборудована и могла печатать книги с роскошным и необычным до того времени оформлением. Произведением искусства были не сами сочинения [содержание опусов Струйского весьма сомнительно с литературной точки зрения], а их полиграфическое оформление. Посмотрим на современные шедевры книжного дизайна и вернемся к книгам Струйского.

Некоторые «продвинутые» художники умудрились превратить книги в арт-объекты. Например, Роберт Зе так фигурно вырезал лишнюю бумагу из толстого тома, что у него получилось скульптурное изображение пистолета. В другом случае многостраничный книжный «массив» позволил этому креативному художнику после соответствующей наружной отделки изобразить скорпиона… Однако собственно книгами данные творения называть уже не получится: их нельзя открыть, перелистать и уж тем более — прочитать.

Куда более чистый оформительский эксперимент поставил Гюнтер Рэмбоу. Этот дизайнер создал настоящий гибрид, объединив книгу и барельеф. Оформленное Гюнтером издание выглядит очень необычно: изображенная на обложке человеческая рука ближе к краю переходит в свое объемное продолжение. Получается имитация того, что некий мужчина держит эту книгу в руке.

Коллега Рембоу, дизайнер Луис Рейс «скрестил» книгу и разделочную доску. В проекте под названием «Библия барбекю» он заключил книжный блок с двух сторон в «обложку» из толстых резных деревянных пластин, на которых удобно, по мнению автора, нарезать мясо для стейков.

Традиционными материалами для изготовления переплетных крышек для книг являются плотная бумага, ткань, кожа, коленкор, ледерин, бумвинил. Иногда умельцы создают единичные экземпляры обложек из чего-то иного. Скажем, кузнец Анатолий Ющенков выковал ажурную книжную крышку из металла, а некая уральская мастерица в результате долгого кропотливого труда сделала разноцветную обложку (на ней есть и узоры, и фамилия автора, и название) из мелких «горошин» разноцветного бисера.

Необычно поступили в одном из старых театров. При реконструкции сцены пришлось заменить старый «намоленный» занавес на новый. Но и для «уволенного в отставку» нашлось применение. Его бархатные полотнища почистили, аккуратно разрезали на сотни одинаковых кусков и эти куски использовали, чтобы обтянуть ими обложки небольшого тиража подарочного альбома, посвященного истории театра.

Очень похожая, хотя и не столь масштабная история случилась в России несколько веков назад.

Виновником ее стал Никита Струйский. Упоминание об этом очень своеобразном человеке можно найти даже в «Русской истории» Ключевского, который писал, что этот пензенский помещик «был великий стихоплет». Главной вдохновительницей «поэтического труженика» стала его красавица-жена (портрет Струйской, написанный художником Рокотовым уже долгие годы хранится в Третьяковской галерее). Впрочем, графоманские опусы Никиты Ермиловича вряд ли сохранились бы для истории, если бы не их полиграфическое оформление.

Чтобы издавать собственные сочинения, этот дворянин екатерининской эпохи устроил в своем селе Рузаевка типографию, которая считалась тогда по уровню качества выпускаемой продукции едва ли не лучшей в стране. Денег на любимую «игрушку» Струйский не жалел. Работавшие у него в типографии крепостные мужики, резали на медных пластинах художественно исполненные рисунки, виньетки, затейливые орнаменты… Тексты набирались особым, специально разработанным шрифтом и печатались на самой лучшей бумаге, обложки обтягивались парчой и сафьяном, тиснение на них выполнялось золотом. Современник вспоминал, что однажды, когда при издании очередной книги вдруг обнаружилась отсутствие нужных материалов для изготовления красивой переплетной крышки, Струйский не пожалел для дела собственного парадного парчового камзола: велел его распороть и получившиеся куски использовать для изготовления переплетов.

Следует подчеркнуть, что свои сочинения Струйский выпускал небольшими тиражами и никогда не отправлял на продажу. Роскошные фолианты использовались автором-издателем лишь в качестве подарков.

Кончилась эта типографская эпопея печально и вполне предсказуемо. Никита Ермилович разорился-таки на своих супер-книжках. Все его имущество, в том числе и уникальная типография, было описано и продано за долги. Талантливые граверы, печатники, переплетчики попали к другим помещикам и оказались отлученными от полиграфии… Однако созданные ими великолепные тома еще долгие годы демонстрировались на различных международных выставках.

Фото — из интернет-источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *